Герой В. Азин в чью честь назван район Казани

Владимир Мартынович Азин

Мы предлагаем вниманию читателей рассказ о Владимире Азине, в чью честь назван район города Казань.

Владимир Мартынович Азин, яркий и зловещий герой Гражданской войны, стал легендой в боях под Казанью. Он вызывал одновременно ужас и уважение как у своих, так и у врагов. 

ТУМАНУ В АВТОБИОГРАФИИ НАПУСКАЛ САМ НАЧДИВ

По свидетельствам очевидцев, документам, книгам и газетным публикациям о Гражданской войне можно предположить с большой долей вероятности, что Владимир Мартынович Азин, он же Вольдемар Мартинович Азиньш, был заинтересован, а, скорее всего, и сам способствовал причудливым изгибам на его генеалогическом древе. Зачем? Одна из версий высказана в книге Георгия Лоншакова «Горшок черного проса», в которой приводятся размышления белого офицера, сражавшего непосредственно против его соединения: «Вот тебе и Азин – мальчишка, бухгалтер! Впрочем, был ли он вообще бухгалтером, как утверждал некогда генерал Смолин? (Иннокентий Семенович Смолин (1884–1973) – генерал-лейтенант, видный деятель белого движения в Сибири и на Дальнем Востоке – прим. ред.) Все упорней и упорней ходили слухи, что Азин тоже из бывших офицеров. Кто-то ссылался при этом на перебежчика из штаба Третьей армии красных, который якобы лично видел копию биографии Азина, и в ней ясно говорилось, что он закончил Елизаветградское кавалерийское училище, служил в звании есаула в 46-м Донском полку» (действительно, некоторые биографы утверждают, что этот «казачий пункт» Азин-Азиньш даже вписал в автобиографию, отправленную в геншаб РККА – прим. ред.).

По войскам с обеих сторон также ходили слухи и домыслы, что красный начдив – из «недобитых» то ли графьев, то ли рижских миллионщиков. Была и «пролетарская версия». О своем «казачестве» Азин не постеснялся приврать даже супруге вождя революции Надежде Крупской Зачем? «Об этом стало известно позже, в феврале 1920 года (время его пленения – прим. ред.), – читаем дальше книгу Лоншакова. – Азин с наивным смущением признался [на допросе], что, опасаясь, как бы его за неимением военного образования со временем не отстранили от руководства дивизией, он ввел в заблуждение командование, придумав себе и Елизаветградское училище, и чин есаула, и 46-й Донской полк. Выходит, прав оказался генерал Смолин!» Могли быть и другие причины, к которым мы вернемся чуть позже. А пока попытаемся прояснить вопрос.

КЕМ ЖЕ В САМОМ ДЕЛЕ БЫЛ ВЛАДИМИР-ВОЛЬДЕМАР АЗИН-АЗИНЬШ?

Вот версия сайта «Латышские стрелки» (орфография документа сохранена – прим. ред.):

Вольдемар (Владимир) Мартинович (Марытнович, Михайлович) Азиньш (Азин) родился 26 сентября 1895 в деревне Марьяново Полоцкого уезда Витебской губернии в крестьянской семье. Латыш. С отличием окончил Полоцкое городское училище, работал счетоводом на фабрике в Риге. В 1916 году был мобилизован. Участник Первой мировой войны, рядовой.

В январе 1918 года назначен командиром латышского коммунистического отряда; затем в Вятке формировал отряды Красной Гвардии. Летом 1918 года в Вятке В.М. Азин вступил в РКП(б), был назначен командиром батальона 19-го Уральского полка. Вскоре полк вошел в состав 2-й армии. В составе 2-й армии 19-й Уральский полк вел бои на Казанском направлении. После первых боев Владимир Мартынович был назначен командиром Арской группы, которая во взаимодействии с частями 5-й армии 10 сентября 1918 года взяла Казань.

После этого В.М. Азин был назначен командиром 2-й сводной дивизии, которая вела бои с восставшими против власти большевиков рабочими и крестьянами в Прикамье. В боях за Ижевск Владимир Мартынович проявил личную храбрость: в ответственный момент боя он лично повел красноармейцев в бой. За этот бой и за взятие Ижевска Азин первым из красных комдивов был удостоен ордена Красного Знамени».

ИЖЕВСКО-ВОТКИНСКОЕ ВОССТАНИЕ, О КОТОРОМ ДОЛГО УМАЛЧИВАЛОСЬ

После того как 5 августа 1918 года Казань была захвачена частями Чехословацкого корпуса и Поволжской народной армии КОМУЧа (комитет членов Всероссийского Учредительного собрания – первое антибольшевистское правительство России, организованное 8 июня 1918 года в Самаре членами Учредительного собрания, не признавшими его разгон 6 января 1918 года – прим. ред.) под командованием подполковника Владимира Каппеля, буквально через пару дней, 7 августа, началось Ижевско-Воткинское антисоветское вооруженное восстание местных рабочих и крестьян: «Одно из наиболее сложных и противоречивых по своей сути явлений Гражданской войны на востоке России, – читаем сайт группы ижевских краеведов izhzavod18.narod.ru. – Долгое время об этом событии предпочитали не упоминать в официальной историографии». Оно продолжалось свыше трех месяцев (до 14 ноября 1918 года) и охватило территорию с населением более 1 млн человек (большую часть современной Удмуртии). Численность повстанческой армии, являвшей собой хорошо отлаженный военный механизм, костяк которой составлял союз фронтовиков из бывших солдат и офицеров царской армии, достигала 25 тыс. человек, имела кроме обычного стрелкового вооружения тяжелую артиллерию и даже бронепоезд. Причиной восстания стали недовольство населения политикой военного коммунизма и отсутствие лояльных к большевикам рабочих, мобилизованных в Красную Армию (в Ижевске остались только несколько десятков красноармейцев и милиционеров). Кстати, о твердости убеждений повстанцев говорит тот факт, который приводит сайт zhilin-izhevsk.narod: «После подавления восстания тысячи жителей этих городов вместе с семьями ушли к Колчаку, создав в его армии две самые боеспособные рабочие дивизии – Ижевскую и Воткинскую».

После переворота в Ижевске и Воткинске (административный центр современной Удмуртии, с 1935 года – город; расположен в 52 км к северо-востоку от Ижевска – прим. ред.) в них упразднили власть Советов и было объявлено о подчинении КОМУЧу, чья Народная армия вместе с Чехословацким корпусом выбила красные части из Казани. С началом восстания было жестоко уничтожено большевистское руководство Ижевска. После первых военных поражений от Красной Армии репрессии там стали нарастать. Арестам, пыткам, расстрелам подвергались все более широкие слои населения.

«БАРЖИ СМЕРТИ»

Из-за недостатков мест в тюрьмах у пристани Гольяны (село на правом берегу Камы в Завьяловском районе Удмуртии, расположено в 34 км к востоку от Ижевска. После возникновения в 1760 году Ижевского завода гольянская пристань стала его главным речным портом – прим. ред.) для этих целей приспособили несколько барж. В плавучих тюрьмах содержалось около 3 тыс. заключенных из Ижевска, примерно столько же было арестовано и в Воткинске. О бесчеловечных условиях содержания в них заключенных написала в своей хрестоматийной книге документальных очерков «Фронт» участница Казанской операции знаменитая Лариса Рейснер, журналист, писатель, комиссар: «Несчастные, три недели пробывшие в гнойном подвале, спавшие и евшие на собственных экскрементах, голые и завернутые в одни рогожи <...> Никто из 430 [заключенных одной из барж] не верил в возможность спасения. Ведь вчера еще караульные выменивали корку хлеба и чайник на последнюю рубашку. Вчера на рассвете из общей камеры на 7 штыках выволокли изорванные тела трех братьев Красноперовых и еще 27 человек. Уже целые сутки в отверстие на потолке никто не бросал кусков хлеба (по 1/4 на человека), единственной пищи, утолявшей голод в течение трех недель. Перестали кормить, значит, уже не стоит тратить даже объедков на обреченное стадо, значит, ночью или в серый, бескровный, утренний час придет конец для всех – конец еще неведомый, но бесконечно тяжкий». Неоднократно во время Ижевско-Воткинского восстания проводились и массовые казни. По некоторым оценкам, только во время карательных акций от рук повстанцев погибли от 500 до 1000 человек.

18 августа 1918 года к Ижевску приблизился 6-тысячный отряд большевиков со строжайшим приказом от Ленина и Троцкого: «Взять Ижевские заводы во что бы то ни стало». Но особых успехов красные не добились, пока в середине сентября командование 2-й сводной дивизией не принял Азин (в конце ноября 1918 года эта дивизия получила новый порядковый номер – 28-я стрелковая дивизия 2-й армии – прим. ред.). Перегруппировавшись и пополнив состав в Вятских Полянах, его соединение приступило к боевым действиям против мятежного Прикамья. 4 октября после тяжелых боев 2-я дивизия берет штурмом сильно укрепленную железнодорожную станцию Агрыз, 5 октября – город Сарапул и, наконец, 7 ноября Азин направляет в Москву телеграмму о взятии Ижевска. 2-я армия, получив поздравление от Ленина, в городе не задержалась и продолжила наступление на Воткинск. Ночью 13 ноября в него вошли части РККА. Антисоветский мятеж был подавлен. Наступило время ответного, красного террора. По данным одного из главных руководителей Белого движения Антона Деникина, в первый же день после взятия Ижевска были казнены до 800 мятежных рабочих.

«ТОВАРИЩ АЗИН РАССТРОЕН. БУДЕТ СКОРО РАССТРЕЛИВАТЬ ДЕЗЕРТИРОВ»

В центральном госархиве Удмуртии хранятся воспоминания участников тех событий, которые приводит сайт zhilin-izhevsk.narod: «Учитель Овсянников рассказывал учителю Лупину Прокофию Федосеевичу (работает в Сарапуле) следующее: „Нас 5 человек отбилось от части. Пришли мы в штаб, какой не знаем. Спрашиваем, где такая-то часть, нам отвечают, что сказать это может только начальник дивизии. Мы к начальнику дивизии. Узнали, что начальник этой дивизии Азин. Товарищи меня послали к Азину делегатом. Когда я собрался открыть дверь к Азину, меня остановил за руку ординарец:

– Подожди, не ходи. Тов. Азин расстроен. Будет скоро расстреливать шестерых дезертиров.

– Мне нельзя ждать!..

– Тогда слушай, – заторопился ординарец. – Азина не бойся и отвечай ему смело и твердо. Если он тебя ругнет матом, то ты его тоже покрой с верхней полки. Коли он станет шарить в ящике письменного стола – это значит, полез за револьвером, ты тоже возьмись за наган.

– Да у меня нет его, – сказал я и сам заволновался.

Ординарец дал мне наган, и я вошел к Азину:

– Тов. Азин, мы потеряли свою часть...

– Как потеряли! Растегаи! А голову не потеряли?

Азин выругался. Я возразил ругней и резко заявил:

– Нам нельзя медлить...

Азин стал шарить в письменном столе. Я схватился за револьвер.

Азин испытующе вонзился в меня своими углями-глазами и спросил:

– А ты что-нибудь жрал?

– Нет, ничего.

– Лошадь тоже не ела? – нахмурился Азин...

– Тоже.

– Дать лошади овса и свести этого на кухню к нашему котлу, – приказал Азин одному из штабных...

Обедаю, вижу в окно: поставили шестерых у стены.

– Не высовывайся из окна, – предупредили меня.

Мне стало не до обеда. Я наблюдал и думал. Вышел Азин, и захлестал сухо и коротко его наган...»

«НЕРЕДКО ГОЛОДНОМУ КРАСНОАРМЕЙЦУ ОН ОТДАВАЛ СВОЙ ПАЕК»

Читаем далее материалы из архивов Удмуртской Республики: «Азин зверем не был. Уничтожая все, что разлагает красные ряды, концентрируя в себе волю сотен и тысяч красных бойцов и владея этой волей, он проявлял много добросердия вне боя, вне выстрелов... Нередко Азин голодному красноармейцу, выбившемуся из сил, отдавал свой паек хлеба... Помимо этого, Азин очень любил детей и часто катал их по Сарапулу на своем грузовике. В его отряде было два боевых мальчугана...»

«Когда пытаются говорить о жестокости Азина, всегда приводят в пример расстрел Азиным каждого 10-го красноармейца на станции Куеда. Вскроем же правду и увидим, кого расстрелял Азин. Был прислан 43-й Казанский сводный полк, состоящий на 70 процентов из дезертиров и шкурников. Когда этот полк создал угрозу для фронта, Азин расстрелял каждого 10-го...»

«Дикий ураганный Азин, из уст которого часто срывалось „мать-мать-мать“, „расстреляю“, оказывается, нежно любил свою жену и был с ней мягок и по-детски ласков».

«Азин пользовался необычайным авторитетом у Красной Армии... Невероятно, но факт: Азин выпорол во время боя целый кавалерийский полк – и его не убили. Полки в то время были небольшие, но все же полк. Когда 28-й кавалерийский полк отступил на 1,5 версты, Азин, знавший этот полк как анархический, поскакал к линии боя:

– Вы что, трусы?! Командиры! Спешиться, выстроить всех в ряд!

Выстроились. Азин взял нагайку и, начиная от командиров и кончая рядовыми, всех хлестнул по разу нагайкой...»

«САМ СЕБЕ УСТРОИЛ ПАРАДНУЮ ВСТРЕЧУ»

«Им изрублены десятки пленных офицеров и отпущены на волю или мобилизованы тысячи белых солдат, – Рейснер продолжает про своего кумира в книге очерков „Фронт“. – Азин ездит верхом на горячих спесивых лошадях, не пьет ни капли, пока не кончено дело, страшно ругается со своими комиссарами, кроет Реввоенсовет, в ежовых рукавицах держит свои невероятные, из ушкуйников и махновцев набранные части, дерется и никогда не бегает; плачет от злости, как женщина, если из-за раненой руки ему приходится лежать в самый разгар наступления.

Это Азин сам себе устраивает парадную встречу и, видя, что на берегу оркестр еще не готов, заворачивает с пароходом назад, чтобы через 10 минут, обливаясь потом в своей великолепной бурке (это в июле-то месяце), все-таки принять почести, Интернационал и натянутые рашорты (рапорты, донесения – прим. ред.) товарищей, успевших по поводу победы пришить пуговицы к единственным штанам и побрить три недели немытые рожи. Так надо: без праздника, без музыки и встречи армия не почувствует роздыха, своих 24-часовых боевых именин, и на утро ее не сдвинешь с места на новые боевые недели.

Это Азин избивает нагайкой наглых своих и любимых денщиков за отобранного у крестьян поросенка – и Азин же гуляет, как зверь, целые ночи, ночи чернее сажи, с музыкой, с водкой и женщинами, но не иначе, как поставив все заслоны и пикеты, послав разведку, убедившись, что город крепко взят, и заслонив его со всех сторон. Азин просто, едва ли не каждый день вводит в бой свои части, забывая, что он начдив и не имеет права рисковать своей жизнью».

«ЖИТЕЙСКОЙ МУДРОСТИ МАЛЬЧИШКАМ-ГЕРОЯМ НЕ ХВАТАЛО»

Парадокс, но и у белых, и у красных оказалось много общего. И те и другие любили внешние эффекты – «психическую атаку» ижевских повстанцев впоследствии использовали и красные. Свою дивизию (а до этого отряд) Азин назвал Железной, Глазов (сегодня – райцентр на севере Удмуртской Республики – прим. ред.) защищал полк Красных Орлов, были и Бессмертные Красные Герои. А вот участник Ижевского восстания полковник Власов сформировал Бессмертный батальон. К гривам коней Железной дивизии для устрашения врага привязывали красные ленты. Азин обожал духовой оркестр, парадные встречи. О свидетельстве комиссарши Рейснер, как он развернул свой пароход на подходе к Сарапулу, вы уже прочитали.

Большинство солдат и командиров обеих армий прошли общий путь – фронты Первой мировой. И те и другие зачастую были молоды. Несмотря на изрядный фронтовой, юным героям-командирам не хватало жизненного опыта, элементарной житейской мудрости, рассудительности. И если молодой начдив «мудрил» со своей биографией, то, возможно, просто хотел попижонить по молодости и в зависимости от собеседника по-разному излагал очередную версию своей жизни. Когда «красного зверя Азина», взятого в плен, казнили, ему и 25 лет не было...

«ЕСЛИ ВЫ ЖАЛКИЕ ТРУСЫ И ДЕЗЕРТИРЫ, ТО БЕГИТЕ, МЕНЯ ПУСТЬ УБЬЮТ!»

«В начале 1919 года дивизия Азина воевала на Восточном фронте против войск Александра Колчака, – рассказывает сайт „Латышские стрелки“ о продолжении боевого пути молодого начдива. – Сначала на стороне белогвардейцев был перевес, и Красная Армия была вынуждена отступать. Он сломил сопротивление белогвардейцев на направлении Чернушка – Сарапул, а затем перешел в наступление на главные города Среднего Урала».

В 1919 году при наступлении Колчака в направлении заводов Михайловского и Бикбардинского, дивизию Азина окружили три колчаковских дивизии – Акмолинская, Воткинская и Иркутская. Противник превосходил численностью в 4–5 раз. Вооружен был лучше. И Азин все же вырвался из кольца. Под заводом Бикбардинским Азин проявил незабываемое геройство. Красные части повели наступление, но колчаковцы были сильнее и красноармейцы дрогнули. Несмотря на глубокий снег и сильный мороз, Азин сбросил с себя шинель и шубейку и в одной рубашке с поднятым маузером бросился к месту боя. В красноармейской части было много молодых и неопытных. Часть продолжала отступать. Тогда Азин сел на снег, сложил оружие и закричал с горя: «Если вы жалкие трусы и дезертиры, то бегите, меня пусть убьют!» Раздалось громовое ура – бойцы бросились вперед и противник был отброшен.

В мае 1919 года Красная Армия снова перешла в наступление. Главный удар нанесла 28-я дивизия под командованием Азина. В ходе наступления дивизия взяла города Сарапул, Агрыз и Елабуга. 15 июля 1919 года 28-я дивизия совместно с другими частями 2-й армии овладела Екатеринбургом. Вскоре, в начале августа 1919 года, 2-ю армию перебросили на юг для борьбы с Деникиным. 28-я дивизия вошла в состав 10-й армии и вела бои на Царицынском направлении. Азин был в этих боях ранен в руку, но в госпитале недолечился и вернулся в дивизию.

«ДО СИХ ПОР НЕ УСТАНОВЛЕНЫ ВРЕМЯ, МЕСТО И ОБСТОЯТЕЛЬСТВА ГИБЕЛИ ЛЕГЕНДАРНОГО НАЧДИВА»

В феврале 1920 года 28-я дивизия форсировала Маныч (река в Калмыкии, Ставропольском крае и Ростовской области, левый приток Дона – прим. ред.). 17 февраля комдив Азин с комиссаром Стельмахом и группой разведчиков выехал верхом на передовые позиции для определения обстановки (рекогносцировку). Во время осмотра местности они столкнулись с группой белоказаков. Уходя от погони, Азин отстреливался из револьвера, но при прыжке через небольшой овражек у коня лопнула подпруга, Азин упал и был взят в плен».

Лоншаков предлагает следующую версию трагической кончины начдива Азина: «Его под усиленной охраной отправили в станицу Егорлыкскую <...> Москва предлагала обмен на нескольких пленных генералов. Но белым нужен был Азин, живой или мертвый, но Азин. Ему предлагали чин генерала Добровольческой армии. Он отказался, как отказался и подписать воззвание к войскам Советов. Воззвание все-таки отпечатали, подделав подпись комдива, о чем его поставили в известность. Листовки сбросили над позициями красных. В них он якобы предлагал складывать оружие и переходить на сторону белых. В ответ Реввоенсовет 10-й армии издал приказ, где разъяснялось, что „низкая клевета деникинцев не запятнает честного имени тов. Азина“.

После допросов и истязаний Азина отдали белоказакам. Они скрутили ему руки телефонным проводом и привязали к лошади. Станица Тихорецкая стала свидетелем страшного зрелища. Подвыпившие казаки улюлюкали, свистели и хохотали, всадник пришпоривал рысака, и он сначала медленно, а потом все быстрее и быстрее потащил по заснеженным улицам полуживого комдива. Он бился на ухабах, сдирая кожу, терял сознание. Из подворотен лаяли собаки. В заиндевелые окна выглядывали станичники, их жены, старики и дети. Когда казакам надоело это занятие, они приволокли пленника на площадь, где была сооружена виселица...»

Но это версия писателя, автора художественного произведения. Другие источники тоже сообщают, что начдив Азин подвергся пыткам и был казнен. Но, по одной версии, его привязали к двум коням и разорвали, по другой – он был привязан к двум согнутым деревьям и затем разорван, по третьей – повешен в Екатеринодаре (современном Краснодаре), по четвертой – расстрелян и похоронен на кладбище то ли в станице Тихорецкой (ныне Фастовецкой), то ли где-то в Краснодаре. Словом, до сих пор достоверно не установлены ни время, ни место, ни точные обстоятельства гибели начдива Азина, о котором в свое время слагались песни.

В данной категории нет материалов.